Есть проект, который последние годы кормил Кремль вернее нефти и газа. Война. Не как трагедия, а как предприятие, как акционерное общество с прозрачной бизнес-моделью: на входе дешевые советские запасы, дешевая кровь контрактников и зэков, высокая нефтяная рента, на выходе территория, страх, мобилизованное под единый окрик общество и поток денег, растекающийся по нужным карманам.В начале это АО исправно платило дивиденды. Сегодня оно вошло в терминальную стадию. И самое любопытное не в том, что оно убыточно, а в том, что его продолжают накачивать деньгами именно потому, что оно убыточно.
Начнем с симптома, который Кремль прячет за сказками про "аналоговнетные" С-400, лупящие дроны как орешки. Российский военный аналитик Алексей Чадаев, человек насквозь системный, бьет в колокола: вся защита тыла это ржавый колосс на глиняных ногах. Кремль поверил, что больших иранских мопедов хватит на все, и не стал развивать автономные дроны среднего радиуса на 150-200 километров, заигравшись в иллюзию телеуправления там, где в России попросту нет связи. Результат закономерен. Украина ушла вперед и по дальности, и по автономности, а с российскими "Геранями" украинская ПВО справляется все увереннее, методично наращивая процент поражения.
Дальше начинается чистый кинетический идиотизм. Системы прикрытия лепили вразнобой, каждый олигарх городил на своем НПЗ что мог, а перехватчикам до сих пор запрещено нести боевую часть. Логика убийственна в прямом смысле: российский дрон или стрелок сбивает украинский БПЛА тараном, тот по инерции пролетает еще полтора километра и падает почти целым, полностью снаряженным, прямо на территорию нефтебазы, где детонирует с максимальным эффектом. Мобильные огневые группы жмутся вплотную к объектам, потому что обнаружить цель заранее нечем. Радар не видит того, что идет ниже пятидесяти метров, а украинские дроны крадутся по низинам. Поднимаешь чувствительность РЛС, и она сходит с ума от стай ложных целей, птиц и мусора. Опускаешь, и пропускаешь реальные. В Украине это давно закрыли сетью акустических датчиков, в России такого нет и близко. А про удары с воды, по Новороссийску и Питеру, вообще нет решений: дроны прилетают прямо к причалу. Сами перехватчики сырые, чтобы довести их до ума, нужны тысячи дешевых макетов для полигонов, которых тоже нет. Чадаев бодрится своим Z-патриотичным "работайте, братья" и призывает "отразить удары по тылу", но звучит это как совет нищему просто взять и купить миллион долларов.
Запомним этот тыл. Потому что именно здесь спрятан главный экономический парадокс всей конструкции. Война начала пожирать собственную кормовую базу. Горящие НПЗ это не эффектные ролики для ленты, это деградация той самой нефтяной ренты, которая войну и финансирует. Самый выгодный проект довоенной России, нефть и газ, теперь сжигают, чтобы кормить невыгодный проект войны. Змея ест свой хвост, и материал Чадаева объясняет, почему это надолго: архитектура прикрытия структурно неспособна закрыть тыл, сколько в нее ни заливай.
А заливают щедро. Военные расходы первого квартала достигли 5,9 триллиона рублей, на 30% больше прошлогоднего квартала, когда было 4,5. Рост дала прежде всего секретная часть, прыгнувшая на 43%, с 3,4 до 4,9 триллиона. Из 12,8 триллиона всех федеральных расходов квартала засекречено беспрецедентные 38,2%, и по бюджетному закону около 85% этой темноты уходит военным. Цифры собрал и выложил Янис Клюге, и они издевательски расходятся с обещаниями: Кремль планировал ужать войну до 6,2% ВВП против прошлогодних 7,8%, а уже за один квартал спалил 2,5% ожидаемого годового ВВП. Военные сожрали 46% всех бюджетных расходов. Почти каждый второй потраченный рубль ушел на войну.
Но настоящий ужас не в расходах, а в их соотношении с доходами. Новые нефтяные санкции, крепкий рубль и замедление экономики дали налогов всего на 8,3 триллиона за квартал. Это значит, что война в январе-марте поглотила две трети всех доходов бюджета. Две трети. Закрытие Ормузского пролива и ближневосточная война что-то Москве подбросят, но эффект будет скромным и временным и близко не дотянет до тех дополнительных 3% ВВП, которые понадобятся, если расходы и правда вылезут на 9-10% ВВП. Не исключено, что Минфин просто перетащил часть трат из прошлого года в этот, чтобы не позориться перед собственными планами по дефициту. И на этом фоне Путин невозмутимо утверждает штатную численность армии в 2 399 130 человек, полтора миллиона из них военнослужащие, как будто проблема в штатном расписании, а не в том, кто это все оплатит.
А оплачивают теперь долгом, и вот тут история становится по-настоящему диагностической. Доходность по российским облигациям лезет к годовым максимумам, по десятилетним ОФЗ это около 14-15%, потому что рынок назначает цену за риск, и цена растет. Стоимость обслуживания долга раздулась почти до 9% всех федеральных расходов, вдвое против 2021 года. Дефицит сегодня почти целиком закрывается заимствованиями, потому что подушка кончилась: ликвидная часть Фонда национального благосостояния усохла в два с половиной раза, валютные резервы на многолетнем минимуме. Занять за границей нельзя из-за санкций, даже Китай захлопнул дверь перед юаневыми облигациями. Свежий закон разрешает наращивать госдолг, не трогая закон о бюджете, то есть формальную крышку с котла сняли.
Для гуманитариев переведу на язык теории. Джованни Арриги описывал осень любого цикла накопления одним признаком: система перестает расширяться материально и начинает поддерживать себя финансово, занимая у будущего под все более грабительский процент. Это и есть то, что мы наблюдаем. Россия больше не извлекает из войны прибыль, она занимает, чтобы война продолжалась, и платит за это ростом доходности, проеданием резервов, инфляцией. Рынок облигаций просто выставил ценник на терминальный риск. Осень не предположение, осень в котировках.
И вот главный вопрос. Принято считать, что Кремль не видит, как его АО схлопывается, и по инерции пихает в него деньги дальше. Диагноз почти верный, но одно слово стоит заменить. Они все видят, но выйти не могут. Минфин не молчит, Минфин паникует, Силуанов рассылает тревожные письма, в отчетности кричит каждая строка. Слепота тут ни при чем. Беда в том, что у этого предприятия нет кнопки "стоп", которая не означала бы немедленное банкротство. Война это не статья расходов режима, это его легитимирующий проект и его распределительная машина разом. Остановить ее значит обвалить военный бум, вернуть в нищие регионы демобилизованных без выплат, перекрыть гробовые, которые сейчас закачивают живой кэш на депрессивную периферию, и вскрыть тот политический контракт, который сама война и слепила. Поэтому они доливают не по глупости. Они доливают по логике должника, который добавляет еще, ведь альтернатива добавлению это признать неплатежеспособность прямо сейчас.
И вот тут расщепляется само слово "прибыльность". Как национальное предприятие, как АО "Российская Федерация", война давно в глубоком минусе: издержки вертикально вверх, отдача вниз, и она доедает собственный источник дохода. А как частная кормушка для силовико-компрадорского блока, для ротенбергов, для оборонных подрядчиков, для распорядителей секретной строки, война остается прибыльной до неприличия. Вот почему инвестиции не прекращаются. Эти люди вкладывают не свое. Они вкладывают деньги налогоплательщика, деньги будущих поколений через долг и жизни мобилизованных, а с потока снимают себе. Распухшая до 38,2% и подскочившая на 43% секретная часть бюджета это отпечаток пальца на месте преступления: чем больше предельного рубля уходит в темную зону, тем больше его оседает у своих. Убытки национализированы, прибыли приватизированы. Страна банкротится, контролирующие акционеры в это самое время получают дивиденды.
Так что самая честная формула не "компания, не замечающая собственного банкротства". Это компания, чье руководство лично богатеет на процедуре банкротства и потому кровно заинтересовано тянуть обреченное дело ровно столько, сколько в нем еще остается что вынести. Терминальная стадия это не отрицание. Это разделка туши, которая по инерции еще шагает.
Одна оговорка, чтобы не выдать желаемое за неизбежное. Терминальная стадия по Арриги означает, что модель исчерпана и может продолжаться только за счет проедания собственной субстанции. Это не равно обвалу завтра. Система способна ковылять долго, опуская вокруг войны все остальное: гражданскую промышленность, рубль, дороги, больницы, демографию. Ормузские нефтяные окна будут подкидывать дровишек. Исчерпан не значит рухнет на следующей неделе. Исчерпан значит, что каждый следующий день покупается ценой будущего, и счет за него уже выписан, просто оплата отложена на потомков.
А пока полк, верящий в ядерного Деда Мороза, утверждает штатные расписания и считает засекреченные триллионы, украинские автономные среднелеты методично превращают российскую топливную систему в пепел. Тот самый случай, когда инженеры побеждают шаманов. И горящая нефтебаза это не просто пожар. Это убыток, выписанный самому прибыльному проекту Кремля рукой его же собственной войны.
