Визит Сергея Лаврова в Пекин, преподносимый официальной путинской пропагандой как «встреча равных партнеров», на деле выглядит как очередной отчет вассала перед своим сюзереном. За дипломатическими улыбками и дежурными фразами о «многополярном мире» скрывается жесткая реальность: Россия окончательно теряет субъектность, превращаясь в сырьевой и политический придаток КНР. В свете упомянутого можно выделить как минимум четыре ключевых аспекта такой политдеградации.
Вопреки бодрым отчетам, экономический фундамент «дружбы» РФ-КНР трещит по швам. Товарищи в Пекине заняли максимально жесткую позицию в переговорах по «Силе Сибири – 2». Китай требует цен, близких к внутрироссийским, и не спешит брать на себя обязательства по объемам закупок.
Россия, отрезанная от европейского рынка, оказалась в ловушке монополии восточного покупателя. Китай понимает отчаяние Кремля и беспардонно этим пользуется. Лавров едет в Пекин не договариваться, а принимать условия, что очень идет в разрез с привычным ультимативным поведением россиян. Для Китая РФ ныне лишь гигантская «бензоколонка со скидкой», чьи ресурсы должны обеспечивать рост китайской экономики в условиях глобальной конкуренции с США.
Вопреки бытующему мифу о «едином антизападном фронте», между Москвой и Пекином нарастают противоречия на Ближнем Востоке. К примеру, аналитики Le Monde подчеркивают, что Пекин крайне недоволен пассивной, а порой и дестабилизирующей позицией Москвы в отношении Ирана.
Для Китая, как крупнейшего импортера нефти, критически важна стабильность в Ормузском проливе. Москва же, заинтересованная в отвлечении внимания коллективного Запада от Украины, сквозь пальцы смотрит на эскалацию со стороны проиранских прокси. Пекин видит в этом угрозу своим логистическим маршрутам «Одного пояса-одного пути». Лаврову в Пекине явно дали понять: хаос, который выгоден Кремлю, неприемлем для Си Цзиньпина.
При этом Россия стремительно превращается в «младшего брата», чья внешняя политика теперь де-факто координируется из Пекина. Переход на юань, технологическая зависимость от китайских комплектующих и политическая изоляция сделали РФ заложником интересов красного китайского императора. Так «разворот на Восток» обернулся сдачей суверенитета. Кремль больше не может принимать значимых решений без оглядки на реакцию Китая. Это уже не стратегическое партнерство, а форма добровольной колонизации, где Москва расплачивается территориями, ресурсами и будущим следующих поколений за сиюминутное выживание режима.
Наконец, сама организация визита указывает на профессиональную деградацию российского МИДа. Сергей Лавров, чей стиль «дипломатии гопника» давно стал токсичным для цивилизованного мира, окончательно изжил себя. Его методы, основанные на дезинформации и агрессивной риторике, не приносят России никакой пользы.
В Пекине Лавров выглядит как реликт ушедшей эпохи, пытающийся продать идеологическую пустышку лидерам, которые мыслят категориями жесткого прагматизма. Лавров стал лицом мировой изоляции России. Его неспособность выстроить равноправный диалог даже с «союзниками» подтверждает: внешнеполитическому ведомству РФ требуются радикальные кадровые изменения.
Но в системе, где лояльность ценится выше эффективности, старый министр продолжает исполнять роль курьера, привозящего в Пекин ключи от остатков российского суверенитета.
По сему визит Лаврова отнюдь не триумф Москвы, а инвентаризация имущества, которое Китай постепенно забирает за долги и лояльность. Россия уходит под протекторат Пекина, теряя право на собственный голос в мировой истории.
